Игумен Даниил (Ирбитс): "Православие в Германии укрепляется"

В этом учебном году в Германии разрешено преподавать основы православной культуры. Пока в России не утихают споры о необходимости этой дисциплины, в обычных немецких школах уже можно вести этот предмет. Этот прорыв стал результатом работы Берлинской епархии Московского патриархата и лично игумена Даниила (Ирбитса), который отвечает за связи епархии с органами власти и общественностью. Уже три года игумен Даниил входит в комиссию по интеграции при канцлере Германии и одновременно является и.о. наместника первого монастыря Московского патриархата на территории Германии. О строящемся монастыре, об Ангеле Меркель, об уроках православия в немецких школах и о духовной жизни в Германии – обо всем этом корреспондент журнала «Мы в России и Зарубежье» поговорил с отцом Даниилом.

  НЕМЦЫ НАМ ПОКАЗЫВАЮТ ПРИМЕР

- Отец Даниил, в Германии введены уроки православия.

- Да. Теперь, к примеру, в земле Северный Рейн-Вестфалия возможно преподавание Основ Православной Культуры в школах, как факультативный предмет. Это победа всех православных в Германии. Впрочем, пока еще полупобеда. Победа будет тогда, когда этот курс будет введен по всей стране.

- Получается, вы добились того, чего еще пока не удалось осуществить в России…

- Россия – православная страна, которую мы любим и ценим. Ну, а почему так? Немцы нам показывают пример. Вот, казалось бы, абсолютно протестантская страна, Бавария – католическая. Но они разрешают: пожалуйста.

Любой желающий может изучать православие. Понятно, что нереально ввести этот предмет в каждой школе, но хотя бы в 1-2 школах на город – это уже было бы хорошо. Многие наши прихожане хотели бы, чтобы их дети изучали религию, православную культуру. В первый период времени преподавание ОПК будет на немецком языке. Но, возможно, со временем будут преподавать и на русском, греческом, пока же учителя – немцы, которые изучают православие в университете в Мюнстере.

- А немцы, не исповедующие православие, смогут преподавать его?

- Думаю, что немцам, не исповедующим православие, будет сложно преподавать основы нашей религии. Ведь чтобы донести азы нашей веры, надо жить ею, любить и знать нашу культуру. Но у нас много коренных немцев, исповедующих православие и они иногда более православные, чем мы. Посмотрите, как четко они исполняют все предписания. Вот, надо поститься: значит, я буду так поститься – от а до я: «Это, батюшка, не положено, это не по уставу». Они мне напомнили перешедших в православие латышей. Они такие правильные-правильные. Иногда страшно становиться! Ощущаешь сразу свою греховность, общаясь с ними. (улыбается)

- А есть ли какой-то учебник?

- Пока нет. Фактически только Закон Божий и катехизис на немецком языке. Но самого учебника ОПК на немецком языке нет. Для нас главное, что официально власти разрешили. Теперь осталось найти преподавателей и думать над учебным материалом.

ПРИНЯЛ ПОСТРИГ В 15 ЛЕТ

- Отец Даниил, расскажите немного о себе.

- Я пришел в храм, когда мне было 10 лет. Начинал пономарем в Свято-Троицком Храме г.Риги. В 15 лет принял иноческий постриг по благословению архимандрита Иоанна Крестьянкина. Монашеский постриг я принял уже в Германии, когда мне было 20 лет. В Германию мы с родителями переселились в 1995 году по немецкой линии. У меня мама - немка, а папа - латыш. По приезду в Берлин сразу же пришел в Свято-Воскресенский Кафедральный Собор, к владыке Феофану за благословением...

- …Вас не смущало, что Вы приняли постриг уже в 15 лет?

- Нет. Я этого хотел, я жил этой жизнью. Постоянно ездил в Псково-Печерский монастырь, тогда нас окормлял отец Иоанн. В Риге же я окормлялся у отца Кирилла (Бородина). И с благословения отца Иоанна отец Кирилл меня постриг в иночество в тайне от родителей.

Потом мама уже узнала о постриге и дала свое материнское благословение на этот путь. Пришлось идти в вечернюю школу, заканчивать среднее образование. При этом я официально был устроен уборщиком в храме, ведь в вечернюю школу не брали, если ты нигде не работаешь. Потом переехали по немецкой линии сюда, в Берлин. Я пришел к владыке Феофану, получил благословение, был алтарником в Соборе. И уже в 1997 году меня рукоположили в диакона, а в 1998 году – во пресвитеры.

МОНАСТЫРЬ ПОЯВИТСЯ БЛАГОДАРЯ КАНЦЛЕРУ

- В прошлом году решением Синода РПЦ в Берлинской епархии появился собственный монастырь в Германии…

- Да, в 90 километрах от Берлина, в селении Гетшендорф, мы получили поместье за символическую сумму в один евро. Кстати, благодаря нашему канцлеру Ангеле Меркель, потому что в 2 километрах от этого имения находится дом ее отца. Фактически это ее родные места, это ее родина. Поместье состоит из 4-х гектар земли. К нему прилегает братский корпус, который уже практически отреставрирован. Конечно, предстоит еще много работы.

Правда, сейчас больше приходится решать бюрократические вопросы. К примеру, нам выставили большой счет за разрешение на реконструкцию главного здания, так как оно является памятником архитектуры. Мы работали с адвокатами, и, слава Богу, через земельный суд нам снизили сумму выплаты на несколько десятков тысяч евро.

Так что, как видите, сейчас ведется работа больше бумажная, чем строительная. Ведь Вы знаете, что прежде чем что-то строить в Германии ты должен получить разрешение практически на «каждый кирпичик», заключить массу строительных страховок, без которых просто не разрешат что-либо строить или реконструировать. В Германии в этом плане немножко сложнее, чем в России. Вот и приходится ходить по различным инстанциям, получать разрешения. На данный момент у нас уже проведены канализация, водоснабжение, освещение, телефонная сеть, отопление. Конечно, в самом поместье еще очень много работы, но сейчас главное доделать братский корпус, чтобы вселить туда братию, а следующий этап - это строительство Храма на территории монастыря.

Есть у нас два иеромонаха: отец Мартин и отец Гавриил. В настоящее время они живут и служат на приходе в г.Ростоке. Там у нас своеобразное подворье монастыря: частный дом, который мы общими усилиями с прихожанами арендуем. И сейчас туда могут приезжать прихожане, послушники, пожить, помолиться. Но со временем мы, конечно, планируем, чтобы наша братия жила в монастыре.

- Сможете ли вы жить на территории этой усадьбы?

- Конечно, почему нет?! Просто сейчас там негде жить. Здания не готовы, не приспособлены для жилья. Но это дело времени. Вообще, история этой усадьбы очень интересная. Изначально это было родовое поместье. Потом – дача или дом Геринга, он там жил, охотился. Во времена ГДР был санаторий для офицеров армии. После падения Берлинской стены 10 лет дом оставался бесхозным, и вот сейчас там наш православный монастырь.

- Кто был инициатором создания монастыря на этом месте?

- Это идея Норберта Кухинке.

- А кто он такой?

- Норберт Кухинке – известный немецкий журналист. Все люди старшего поколения его хорошо знают, как актера. Он блистательно сыграл роль датского профессора в фильме «Осенний марафон». Сам он немец, католик, но влюблен в православие и во все русское. И именно он пришел в 2005 году с этой идеей к архиепископу Феофану.

Идея, конечно, хорошая, но в Германии ее сложно осуществить финансово. Таких возможностей, как в России, здесь нет: нет таких спонсоров, которые могли бы потянуть этот проект. Но он обещал найти спонсоров, он же и нашел поместье, вел все переговоры.

- Насколько я понимаю, проблема пока в том, что в монастыре еще нет храма…

- Закладка камня была. В прошлом году ее совершил Высокопреосвященнейший митрополит Кирилл, ныне наш Святейший Владыка.

- А сейчас из-за кризиса работы приостановлены?

- Да. Финансовый кризис немного притормозил строительные работы в монастыре. Когда мы встречались с нашим генеральным спонсором, который вложил уже немалые средства на строительство монастыря, то нам сказали: «Есть два выхода: или зарплату рабочим не платить и вам помочь, либо выплатить зарплату рабочим и пока заморозить строительство». Конечно, зарплата рабочим необходима. Поэтому сейчас ждем, когда закончится кризис.

- А проект храма уже готов?

- Все готово, и строители готовы. Осталось только найти деньги и начать строительство.

СЛУЖЕНИЕ ЗДЕСЬ – ПОДВИГ

- Здесь, в Германии, монахи не живут в монастыре. Не было ли у Вас желания пожить в монастыре?

- Я жил в монастыре. Правда, мало – 3 месяца. В Псково-Печерском монастыре нес послушание на скотном дворе, тогда мне было 14 лет. В 4 утра мы вставали, доили коров. После этого шли к молитве: утреннее правило, литургия. Потом трапеза и опять послушания.

К сожалению, сейчас пока у монахов в Германии нет возможности жить в монастыре. Но когда она будет, то по благословению владыки, многие наши иеромонахи, которые служат на приходах, переселятся в монастырь. Правда, есть некоторые трудности, к примеру, если взять всех наших монашествующих священников и отозвать с приходов, то нам практически некем будет их заменить: приходы останутся пустые. У нас и так нехватка духовенства в Германии, тем более в настоящее время есть потенциал для открытия новых приходов и общин.

Священники на Западе обслуживают по два - три прихода. Из России кого-то вызывать на служение сложно, так как самофинансирование приходов мизерное и семейному человеку будет нелегко. Из местных мало кто идет, потому что служение здесь – своего рода подвиг. Но мы надеемся и верим, что в будущем ситуации изменится к лучшему.

- Но все-таки проповедь среди немцев тоже ведется?

- Ведется, конечно. У нас есть немецкоязычные приходы. К примеру, в Берлине большая немецкая община, которую окормляет отец Михаил Рар. Есть такие же общины и на западе Германии.

- То есть немцы приходят?

- Конечно, очень много.

- С чем это связано?

– Многим нравится православие, наше богослужение. Бывает так, что человек приходит в храм ради любопытства, а потом становится нашим постоянным прихожанином. Много смешанных семей, где муж или жена немцы и они всей семьей приходят к нам.

- Но в сравнении с русскими их процент невысок?

- Пока не высок. Но из года в год этот процент увеличивается.

НЕМЕЦКИЕ ВЛАСТИ ПОМОГАЮТ

- А немецкие власти вам не препятствуют?

- Напротив, помогают. Мне самому приходилось работать в комиссии по интеграции при ведомстве федерального канцлера Германии. И наша задача была помочь русскоговорящему населению Германии интегрироваться в германское общество. Но опять же, мы не должны ассимилироваться, не должны забывать наш русский язык, нашу многовековую культуру, классику. Поэтому по благословению владыки Феофана там, где это возможно, при приходах стали открываться курсы по изучению русского языка и литературы, чтобы наши дети приобщались к богатой и древней культуре, могли не только правильно говорить по-русски, но и знали грамматику языка, умели читать. Ведь многие подростки уже исповедуются на немецком языке: им проще говорить и мыслить по-немецки. Увы, не во всех приходах возможны такие курсы, потому что опять же нужны квалифицированные преподаватели: не каждый священник сможет вести литературу и русский язык. Конечно, просим наших мам.

В Берлине с этим проще. Здесь есть и школы, и курсы, где можно изучить русский язык. Я знаю несколько семей, в которых детей специально водят по средам и по четвергам к учителям, которые частным образом занимаются с детьми русским языком и литературой.

Это для нас очень важно. Нашу молодежь не надо интегрировать в немецкое общество, они уже интегрированы в него за счет общения с ровесниками из детских садов и школ. Главное теперь, чтобы они не ассимилировались. А более взрослому поколению, конечно, тяжеловато. Может быть, даже тяжело выучить немецкий язык. Но опять же есть бесплатные немецкие курсы: и от государства, и при некоторых наших приходах. К примеру, в берлинском приходе преп. Сергия Радонежского есть прихожанка – дипломированный переводчик и раз в неделю она ведет курсы немецкого языка.

- Расскажите, как Вам удалось стать членом рабочей группы по интеграции при федеральном канцлере Германии?

- В рабочую группу меня пригласили в 2006 году, как раз Ангела Меркель только стала канцлером Германии. До этого я уже был ответственным за связи Берлинской епархии с германским правительством и общественностью. Часто встречались с депутатами, поэтому Ангелу Меркель я знал еще до ее избрания канцлером, как и нынешнего министра иностранных дел Гидо Вестервелле. Общались с ними постоянно на различных государственных приемах.

Свободная Демократическая Партия Германии в лице Корнелии Пипер (ныне первый зам.министра иностранных дел Германии) всегда помогала нам в решении разного рода вопросов. Тогда госпожа Пипер была генеральным секретарем СвДП (Свободная демократическая партия – СвДП – под руководством Гидо Вестервелле по итогам последних парламентских выборов в Германии вошла в коалицию с блоком ХДС/ХСС Ангелы Меркель и сформировала правительство – прим. В.Р.). Благодаря совместной плодотворной работе с политиками страны наша Церковь и вошла в эту комиссию, в которой я заседал от имени владыки Феофана.

- Не было ли препятствием для сотрудничества с СвДП тот факт, что лидер этой партии Вестервелле не скрывает своей нетрадиционной ориентации?

- Прежде всего, нам помогает партия в лице Корнелии Пипер. Потом ориентация лидера партии меня никогда не интересовала и, честно говоря, до определенного времени не была мне известна. Мы всегда совместно трудились на благо нашей Церкви в Германии и наших соотечественников, проживающих в этой стране и, надеюсь, будем и в дальнейшем работать в этом направлении.

ПАРТИЯ РЕШИЛА, ЧТО РУССКОЙ ЦЕРКВИ НАДО ПОМОГАТЬ

- Вы много общались с канцлером. Какое впечатление у Вас сложилось об Ангеле Меркель?

- Отличное. Абсолютно доступная женщина, простая в общении. Она верующий человек, христианка и не скрывает своей веры. Ее папа господин Каснер - евангелический пастор в том селении, где строится наш монастырь, и он тоже давал свое согласие на строительство православного монастыря.

- Вы взаимодействовали с правительством Шредера?

- Нет, тогда не было таких возможностей, как сейчас. При Меркель они появились.

- С чем это связано? С личной позицией Меркель? Или были какие-то другие причины?

- (пауза) Я думаю, больше, конечно, с ее позицией. Ну и дружеские отношения здесь тоже немаловажны. Приятно, когда немецкий депутат звонит и спрашивает: «Отец Даниил, у Вас все в порядке? Не надо ничем помочь?» Ты говоришь, что, конечно, все в порядке, все нормально. Понятно, что наглеть нельзя – садиться на шею и просить: «Дайте нам то, то, то, то, то». Нет, все в меру. Но главное, повторюсь, чтобы была польза и Церкви, и нашим соотечественникам. Вот это главная задача.

- Складывается впечатление, что такого высокого уровня взаимодействия с немецкими властями, за исключением царских времен, наша Церковь еще никогда не добивалась…

- Возможно. Это началось с 2006 года. Впрочем, до того уже нарабатывались связи, дружеские контакты. Мы периодически встречались с Корнелией Пипер, решали необходимые задачи по укреплению позиций православия в Германии. Поэтому благодаря ей – именно ей, пошли какие-то дальнейшие рабочие контакты с другими депутатами, с различными партиями: пошла работа.

- Расскажите, если не секрет, как Вы с ней познакомились?

- Через своего знакомого. Он сейчас работает в представительстве Земли Заксен-Ангальт при Европарламенте в Брюсселе, а раньше работал в немецком правительстве. Мы с ним познакомились на приеме у папского нунция в Берлине. Я прекрасно помню этот день, ведь это начало определенной ступени в наших отношениях с властями. Со временем он меня и познакомил с госпожой Пипер.

По профессии она переводчик и свободно владеет русским и польским языками. Но общаемся мы с ней исключительно на немецком. Со временем благодаря ей мы познакомились и с Гидо Вестервелле.

- А Корнелию Пипер не отпугнуло то, что Вы – православный священник?

- Наоборот. Она с большим уважением относится к нашей Церкви. Всегда старается пригласить меня или представителя нашей епархии на какие-либо презентации, приемы, заседания. И для нас это важно, потому что, имея хорошие отношения с властями, мы можем помочь нашим соотечественникам здесь и нашей Церкви в целом.

МЫ ОТКРЫВАЕМ ХРАМЫ

- Как вы чувствуете, подписание Акта о каноническом единстве с РПЦЗ принесло духовное единство наших Церквей в Германии?

- У нас и раньше было духовное, братское общение. Сейчас же мы можем не только общаться, но и вместе служить и приобщаться Святых Христовых Таин. В Германии уже прошло много богослужений, на которых владыка Марк и владыка Феофан сослужили вместе. Мы молимся, служим, общаемся, встречаемся.

- Существует ли общение с другими православными Церквями в Германии?

- Да. В Германии проходят общеправославные съезды и конференции, где участвуют представители все православных церквей Германии.

- Складывается впечатление, что православие в Германии укрепляется…

- Укрепляется и слава Богу. Открываются новые храмы, к примеру, в центре Гамбурга старинная евангелическая Церковь, памятник архитектуры. И Евангелическая Церковь Германии продала нам этот храм, потому что община уже не могла сама себя финансировать – нет прихожан. В центре Гамбурга, старинный храм – сейчас там возвышается православный крест! В Киле и Бремене – то же самое. Когда владыка Феофан принял управление епархией у нас было 12 приходов, сегодня уже 70 и около 800.000 прихожан по всей Германии.

РУССКИЕ ГЕТТО

- Несмотря на то, что часть русскоязычных людей успешно интегрировалась в немецкое общество, остается довольно много тех, кто, проживая в Германии, потерял связь с Россией и оторван от местной культуры. Это мы видим и в Берлине.

- Да, в Берлине есть районы, которые являются настоящими гетто. Например, район восточного Берлина - Марцан, Гогеншонхаузен. Там многие русскоязычные люди не хотят учить немецкий: он им (по их собственному мнению) не нужен. Ведь есть русское кабельное телевидение, русские газеты, магазины, русскоговорящие врачи. Возможно, ошибкой было то, что всех поздних переселенцев (поволжских немцев) расселяли в один микрорайон, а сейчас борются с тем, чтобы их как-то интегрировать. Это практически нереально.

- Улучшить ситуацию невозможно?

- Очень сложно. Мы хотим открыть в одном из таких районов православный храм, и власти Берлина идут нам навстречу.

В Берлине, как и по всей Германии проживает много русскоговорящих людей. Здесь есть возможность служить и работать, тем более, когда есть поддержка правительства страны, правительства города.

- А есть священники с немецкими корнями?

- Да, например, отец Петр Планк – профессор, в прошлом известный католический священник. Но уже лет 20 он православный батюшка. И очень многих немцев привел в православие, своей верой, пастырской заботой и любовью.

ПРО ГИТЛЕРА, НАЦИСТОВ И КАФЕДРАЛЬНЫЙ СОБОР

- Первое, что я узнал про наш кафедральный собор в Берлине, было то, что он был построен во времена Гитлера…

- На деньги немецкого правительства.

- Да. В Интернете даже велась дискуссия о том, что в храме сейчас молятся о Гитлере как о строителе храма…

- Строил не он: деньги давало немецкое правительство, а не лично сам Гитлер. Он никакого отношения не имел к этому строительству. Единственное, в чем была его заинтересованность, как я думаю, - привлечь на свою сторону русских эмигрантов, которые жили в то время в Германии, в Берлине.

- Значит, Гитлер все-таки участвовал в строительстве, ведь он же давал добро…

- Им просто нужно было здание, где находился наш домовой храм (оно располагалась тоже на Гогенцоллерндамм, сейчас там отель). Но чтобы не вносить смуту среди русскоязычного населения Берлина, они дали компенсацию и участок земли в Берлине, на котором затем был построен Собор.

- А каким в целом было отношение к православию при нацистском режиме?

- При нацистском режиме я не жил (смеется), не знаю. Сложно сказать. Нацизм был своеобразной религией, которая не могла терпеть иной религии. Впрочем, как и коммунизм. Были свои иконы – портреты вождей, свои паломничества и так далее. Поэтому при нацистах к любой религии относились негативно.

- После разгрома нацизма собор оказался в Западном Берлине?

- Да, в американской зоне оккупации. Наши священники ездили сюда, имели специальный пропуск. С 1938 года в Соборе проходят богослужения и никогда не прекращались.

Я приоткрою маленькую тайну. На протяжении двух лет мы ведем переговоры с немецкими властями о приватизации собора. Мэр Берлина уже дал согласие. Но вы знаете, есть хорошая пословица: «Милует царь, да не милует псарь»: согласие высоких руководителей есть, а вот низы два года дают нам одни отписки. Думаю, придется опять обращаться г господину Воверайту (Клаус Воверайт – мэр Берлина – прим. В.Р.), чтобы как-то этот вопрос урегулировать. К сожалению, иногда бюрократические процессы в Германии очень долгие.

- Проводятся ли какие-то встречи, собрания, совместные чаепития в Соборе?

- В Соборе нет места. Мы давно планируем построить маленький домик около Собора, где можно было бы сделать зал для приходских встреч. Но опять же на строительство помещений необходимо согласие властей города. А это опять бюрократия, тонны бумаг и годы ожидания.

- А катехизаторские курсы организуются?

- Пока нет. При епархии есть образовательный центр недалеко от Собора. Пока там проводятся только языковые курсы: английский, немецкий, русский языки, литература. Катехизаторские курсы пока в планах. В Гамбурге по благословению Святейшего Патриарха Московского и вся Руси Кирилла открывается школа для катехизаторов, где смогут обучаться все желающие.

- Кстати, в Мюнхене греческие профессора ведут преподавание православного богословия…

- Почему только греческие? Наш отец Владимир Иванов преподавал. Правда, до прошлого года, сейчас он уже на пенсии. Но в Мюнхене очень мало наших студентов, все предпочитают учится в России. У нас есть студенты, которые учатся в Московских духовных школах, Киевской Духовной Семинарии и в Полтавской миссионерской духовной семинарии.

«ПОЧЕМУ ВСЕГДА ПОЮТ «ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ»?»

- А каковы отношения с католиками и протестантами?

- У нас добрые отношения. В Германии мы должны держаться вместе. Вы знаете, говорят: «Вот, идет мусульманизация мира». Правильно сказал владыка Илларион (Алфеев), что мы не должны бояться сильных мусульман, мы должны бояться слабого христианства.

- Рост числа мусульман в Германии беспокоит местных жителей. А как наша Церковь взаимодействует с мусульманами Германии?

- У нас со всеми хорошие отношения, мы ни к кому не настроены враждебно. Лично я два раза встречался с представителями мусульман в Берлине.

- В нем участвуют только православные?

- Нет, и католики, и лютеране – все конфессии. Просто у нас есть общие задачи, которые мы должны решать сообща: допустим, борьба с распространением наркотиков среди молодежи, с курением, алкоголизмом.

А что касается общей тенденции, вы понимаете, у мусульман (турков, арабов) по 6-7 детей и все ходят обязательно в мечеть. У нас же большинство ходит в храм на Пасху и на Рождество. Вот придите на Пасху к нам: полный Собор, даже на улице около Собора мало места. Но где они все в обычные воскресные дни? Ведь в Берлине живет более 20 тысяч русскоязычных людей. А большинство приходят на Пасху и спрашивают, как в известном анекдоте: «Почему, как мы ни приходим в храм, поют: «Христос Воскресе!»?»

Конечно, многое и от священников зависит, от пастырской проповеди и любви. Поэтому стараемся, прилагаем всю пастырскую заботу и любовь, чтобы ни один человек, пришедший к нам, не ушел потерянным в этом мире!

МЫ НЕ ПЕРЕМАНИВАЕМ. НЕМЦЫ САМИ ПРИХОДЯТ К НАМ

- Как я понимаю, число католиков и протестантов в Германии уменьшается?

- Сложно сказать... Зачастую это происходит из-за нежелания платить церковный налог. В Германии ежемесячно из заработной платы высчитывают церковный налог и деньги перечисляются Католической или Евангелической Церкви в зависимости от того, к какой из них принадлежит налогоплательщик.. Конечно, обсуждался вопрос, чтобы ввести для православных в Германии такой же налог, но мы отказались. Причем не только Русская Православная Церковь, а вся полнота православия в Германии: и греки, и румыны, и болгары.

Хотя, повторюсь, сложно говорить о причинах снижения числа верующих. Сейчас закрываются в Германии евангелические храмы, потому что нет прихожан. Я думаю, что причина этого еще и в том, что недостаточно активно ведется работа с молодежью. Слава Богу, у нас, в епархии, да и в Русской Православной Церкви в целом ситуация намного лучше.

- А как именно в нашей Церкви в Германии ведется работа с молодежью? Я знаю, проводятся рождественские елки…

- Да, рождественские елки, детские и юношеские лагеря. В каждом приходе, общине у нас есть представитель молодежи, который занимается молодежью. Проводят молодежные встречи, собрания. Изучают Священное писание.

- А среди немцев ведется ли такая работа? Проводятся ли собрания?

- Конечно. Вот, к примеру, отец Михаил Рар. Он не только служит на немецком языке, но и беседует, отвечает на вопросы прихожан, изучает с ними Священное писание. Так же отец Венедикт Шнайдер в Геттингене работает с немцами.

При этом мы не переманиваем. Люди сами приходят к нам, и это радует. Вы знаете, у меня был разговор с одним немецким чиновником. Он мне сказал: «Вот вы, православные, наверное, миссионерство разводите?» А я ему ответил: «Нет. А что вас миссионерствовать, если вы сами христиане?» То есть я дал понять, что мы никого не привлекаем насильно. А если немцы переходят в православие, то делают это осознанно.

Сначала приходят просто посмотреть, помолиться. А потом уже приходят осознанно. А есть некоторые немцы, которые переезжают в Россию и живут в монастырях.

- ???

- Да, много случаев. «Чистые», рожденные здесь немцы переезжают жить в Россию. Настолько она им близка и настолько они любят православие!

- А наши монахи в Германии – из числа таких немцев?

- Это этнические немцы, переселенцы. Нам пишут много людей из России, хотят приехать в монастырь, и потрудиться, и помолиться. Но пока нет возможности для жилья. Опять же новый вопрос, который нам предстоит решать с новым министром иностранных дел – вопрос виз для монахов. Визы нужны тем, кто хочет жить и остаться в монастыре.

ЗДЕСЬ ВСЕ БОЛЕЕ СПЛОЧЕННЫЕ, КАК ОДНА СЕМЬЯ

- С чем связана такая приятная атмосфера, которая царит в приходах в Германии? Большинство прихожан знают друг друга, общаются, собираются вместе, а в России чаще всего люди разобщены.

- В России все говорят по-русски. Здесь же для наших прихожан прийти в храм – это, в первую очередь, помолиться, а во вторую очередь, это общение, которого здесь порою не хватает. Общение на родном, на русском языке, на котором ты мыслишь, которым ты живешь. Конечно, здесь все более сплоченные, как одна семья. Но это везде на Западе, не только в Германии.

Людям, которые только приезжают в чужую страну, очень тяжело. У них нет общения. Многие приходят в храм в поисках общения. Опять же и мы помогаем, священники, прихожане, - пойти в социальное ведомство, какие-то бумаги заполнить. Это тоже часть нашей миссии.

- Жизнь монахов в России мы примерно представляем. А что такое жизнь монаха в Берлине?

- То же самое, что и жизнь монаха в Москве. Молитвенное правило утром, вечером. Днем послушания церковные: и работа в епархии, и работа в правительстве. Ничего сногсшибательно нового нет. Единственное только – мы здесь ходим в светских одеждах.

- Почему?

- Просто при нынешнем темпе нашей жизни это очень удобно. Понятно, что на какие-то официальные встречи ты ходишь в подряснике, с крестом. А в магазин, к примеру, зачем ходить в подряснике?

ПОЛИТИКА ВОИНСТВУЮЩЕГО СЕКУЛЯРИЗМА

- Несколько лет назад я спросил у протестантской «пасторши» о духовной жизни в Германии, и тогда она затруднилась с ответом. Как вы считаете, есть ли сегодня в этой стране потребность в духовной жизни? Или место религии займет «культура» эротических музеев?

- Вы знаете, смотря на наших прихожан, я вижу, что есть потребность в духовной жизни. Смотря на наших русскоязычных людей здесь, в Германии, могу с полной ответственностью сказать: да, есть. Люди просят духовную литературу, какие-то молитвы, дают записки, чтобы заказывали в Лавре, к примеру. Понятно, что в какой-то степени они еще мало получают. Вот построится монастырь, надеемся, с этим будет обретена своеобразная полнота.

- С русскими понятно. А в каком состоянии находится духовная жизнь немцев?

- К сожалению, политика воинствующего секуляризма тоже своего рода религия, которая не терпит другой религии. Конечно, все это на молодежь давит. Все эти дискотеки… Мы должны нести людям, молодежи слово Христа - и православные, и католики, и евангелики – все христиане, привлекать их к Церкви. Тогда что-то изменится. Понятно, что светскость поглотила молодежь. У большинства немецкой молодежи, к сожалению, нет интереса к Церкви. Им интереснее сходить на дискотеку или провести время в баре. Это сейчас не только в Германии, это по всей Европе. Возьмите Францию, где правительство запретило носить крестики, хиджаб. Это все воинствующий секуляризм.

Все зависит от нас – и не только от священников, а от всех христиан. Мы сами должны своим примером, своей любовью показывать Истину. Не напористостью: «Вот, пойдем в Церковь» - силой. Конечно, человек пока маленький, он будет ходить. Потом он не пойдет. А когда с любовью показываешь это на своем примере, тогда все будет иначе.

Я знаю много примеров, когда бабушки в детстве водили девочек в храм, а потом девочка выросла и сказала: «Не хочу. Да, я верю в Бога, я приду свечку поставлю, помолюсь, но в храм не хочу».

Либо (здесь, слава Богу, этого нет – в России есть) – бабушки. Когда человек первый раз приходит в храм и спрашивает, куда поставить свечку и когда слышит шквал негативных эмоций от бабушки… Если это женщина, то она слышит: «Как ты пришла с накрашенными губами, в какой ты юбке, что у тебя за каблуки?! Да ты еще и не знаешь, куда ставить свечку?»

Таких случаев много. Поэтому люди порой боятся идти в храм. Причем проблема в нас самих. Мы должны сами измениться и идти навстречу людям с любовью, добротой и теплотой. Тогда люди услышат и увидят Христа и пойдут за Ним.

Беседовал Василий Рулинский

Интернет-журнал "Мы в России и Зарубежье"